2001  2002   2003  2004  
  2005  2006:  №1  №2
  №3(июль)
  
Подписка
    Реклама 
   Новые номера журнала  

 
С 15 июля по 27 августа  курорт       «Сорочаны» превратится в  парк    ETHNOLAND.
   Получи грант, участвуй в конкурсе
 
 Золотой фонд прессы

   Мастерицы России: Т. Добролюбова
 
  Дизайнеры: Ольга Наумова, Татьяна        Комарова, Марина Козина

   Главная страница ] Вверх ] Содержание ] Content ] Куда пойти учиться ] Туризм ] Музеи ] Международная ассамблея моды ] Аптека ] Заказать журнал ] Этнолайф ]    
бизнес    образование     современницы    откуда родом    приметы времени     перспективы   
 
увлечения     мода     экипаж     маленькие радости     праздники     любимые вещицы   
 место свиданий  любовные истории   женские журналы     путешествия  
 
сказки     женские монастыри   о любви  бабушкины рецепты  
консультации   выставки  
письма о помощи

Д

Е

В

И

Ч

Н

И

К

любовные истории

Любовь, не испугавшаяся преград

Николай Петрович Шереметьев – сенатор, обер-камергер Двора, основатель Странноприимного дома в Москве, владелец одного из лучших крепостных театров, меценат (родился 28 июня 1751 года – скончался 2 января 1809 года).

Прасковья Ивановна Ковалева (театральный псевдоним Жемчугова) – крепостная актриса шереметьевского театра, жена Н. П. Шереметьева (родилась 20 июня 1768 года – скончалась 23 февраля 1803 года).

 

«Я питал к ней чувствования самые нежные, самые страстные».

Граф Н. П. Шереметьев

Николай Петрович происходил из знатной семьи. Его отцом был граф Петр Борисович Шереметьев, а матерью – красавица Варвара Алексеевна, урожденная княгиня Черкасская. Крестили юного графа 1 июля в только что построенном, а сейчас знаменитом Фонтанном доме Санкт-Петербурга, в домовой церкви святой великомученицы Варвары. Николай Петрович получил прекрасное домашнее образование, завершившееся четырехлетним заграничным путешествием.

Прасковья Ивановна родилась, когда молодому графу исполнилось семнадцать лет, в семье кузнецов, на графских землях в Ярославском уезде. Образование Параша получила в крепостном театре Шереметьева.

Сохранилась легенда о том, что их первая встреча произошла в окрестностях села Вощажникова, принадлежавшего Шереметьевым с 1706 по 1917 год. Здесь, у редкого лиственного лесочка, они и повстречались. Позже на месте встречи Н. П. Шереметьевым была выстроена часовня, которая, к сожалению, не сохранилась, а в селе по заказу графа в 1805 году построена церковь Богоявления.

О встрече Параши и Николая Петровича было сложено немало песен. Вот одна из них в сокращенном варианте:

Вечор поздно, из лесочка
Я коров домой гнала.
Лишь спустилась к ручеечку
Близ зеленого лужка:
Вижу, едет барин с поля,
Две собачки впереди.
Лишь со мною поравнялся,
Бросил взор свой на меня:
«Ты откудова, красотка,
Из которого села?»
«Вашей светлости красотка»,
Отвечала ему я.
«Не тебя ли, моя радость,
Егор за сына просил?
Его сын тебя не стоит,
Не к тому ты рождена:
Завтра, милая, узнаешь,
Какова судьба твоя!»

Так юная Параша вскоре превратилась в Прасковью Ивановну и была помещена во флигель, где жили актрисы. Так наступили перемены в ее девичьей жизни, сулившие… а кто и мог знать в то время, что же сулило внимание графа к крепостной девушке, кто мог предполагать, что внезапное внимание обернется подлинной страстью и долгими, до конца дней длившимися, отношениями. Она любила графа и молилась. О чем? Можно только догадываться. И еще… пела.

Пятьдесят оперных партий было исполнено ею на сцене театра. В 1788 году Николай Петрович Шереметьев совершил неординарный и непонятный для современников поступок – открыто поселился с Прасковьей Ивановной в Шереметьевском дворце.

После смерти отца Николай Петрович унаследовал Фонтанный дом, и в 1795 году переехал с Прасковьей Ивановной в Петербург. На домашнем концерте в Фонтанном доме присутствовал Павел I, подаривший Жемчуговой драгоценный камень.

В 1798 году Прасковья Ивановна получила вольную, еще через три года были отпущены все ее родственники, а отец записан в Московские купцы третьей гильдии. Но только в феврале 1801 года они обвенчались. Венчание состоялось в Москве, в приходе церкви Симеона Столпника, что на Поварской, а 3 февраля 1803 года у них родился сын Дмитрий, названный так в честь Дмитрия Ростовского, чей образ вместе с портретом отца Прасковья Ивановна хранила у себя в комнате.

«Я питал к ней чувствования самые нежные, самые страстные. Долгое время наблюдал я свойства и качества ее: и нашел украшенный добродетелью разум, искренность, человеколюбие, постоянство, верность, нашел в ней привязанность к святой вере и усерднейшее Богопочитание. Сии качества пленили меня больше, нежели красота ее, ибо они сильнее всех внешних прелестей и чрезвычайно редки», писал Н. П. Шереметьев в письме сыну.

«Прасковья Ивановна Ковалева была одарена остротою ума, скромностью нрава и привлекательными свойствами душевных расположений. Склонность ее к музыке и превосходнейший дар пения привлекали приятное – удивление моих друзей». (Н. П. Шереметьев. «Поверенность сыну моему графу Дмитрию о его рождении»)

Сыну Дмитрию исполнилось три недели, когда Прасковья Ивановна скончалась от туберкулеза. Была и другая версия ее смерти. М. И. Пыляев в своей книге «Забытое прошлое окрестностей Петербурга» (1889) писал: «… Эта добродетельная женщина умерла от отравы: ее отравили дворовые люди после родов…» Но это были слухи, и слухи недоказанные.

Умирая, Прасковья Ивановна просила свою подругу Татьяну Васильевну Шлыкову, бывшую танцовщицу шереметьевского театра, не покидать ее сына. И Татьяна Васильевна выполнила обещание, данное подруге, она всю свою жизнь посвятила воспитанию Дмитрия Николаевича.

Прасковью Ивановну похоронили в Александро-Невской лавре. Стихи на ее памятнике были полны тоски и скорби:

«Храм добродетели душа ее была,
Мир, благочестие и вера в ней жила,
В ней чистая любовь, в ней дружба обитала.
Она и в смертный час, в преданности своей
Всю чувствовала скорбь оставшихся по ней!
Какая же судьба несчастного супруга,
Сужденного влачить всю жизнь свою без друга?
Бесплодны вздохи, плач, тоска и тяжкий стон…»

Стихотворные строки переписаны мною из книги П. Бессонова «Прасковья Ивановна графиня Шереметьева. Ее народная песня и родное ее Кусково». (1872). Граф заказал также портрет любимой со словами: «Наказуя наказа мя, смерти же не предаде мя». Эти слова – девиз покойной – были вырезаны на ее печати.

В письме к сестре – графине В. П. Разумовской – 26 февраля 1803 года Н. П. Шереметьев писал: «Пожалей о мне. Истинно я вне себя. Потеря моя непомерная. Потерял достойнейшую жену и в покойной графине Прасковье Ивановне имел я почтения достойную подругу и товарища. Кончу горестную речь. Остаюсь граф Шереметьев».

После смерти супруги Николай Петрович Шереметьев, выполняя волю умершей, посвятил свою жизнь благотворительности. Согласно завещанию Прасковьи Ивановны он жертвует часть капитала на помощь бедным невестам и ремесленникам, а также устраивает в Москве Странноприимный дом. Предлагаю вашему вниманию краткую записку «Об учреждении в Москве Странноприимного дома»:

«Предметы благотворительности оного
Сто человек неимущих, обоего пола, престарелых и увечных, будут довольствуемы жилищем, пищею, платьем и всякими потребностями.
Пятьдесят человек, обоего пола, бедных в больнице безденежно лечимы будут.
Сверх того, ежегодно на общественные вспоможения по особенному распоряжению покойной графини Шереметьевой, супруги Учредителя, предназначаются следующие суммы:

1. На приданное двадцати беспомощным и осиротевшим девицам – 6000 рублей.
   2. На вспоможение оскудевшим и лишенным необходимого для жизни продовольствия пятидесяти семействам – 500 рублей.
   3. На поддержание и восстановление нуждающихся ремесленников с семьями чрез снабдение их потребными для работы инструментами и материалами – 400 рублей.
   4. На вклады в обители и церкви Святые, на изкупление из темниц, на погребение убогих и на прочее сему подобное – 5000 рублей.

В день открытия сего заведения единовременно раздано будет 50000 рублей на всякие богоугодные дела милосердия и обществу полезные».

Николай Петрович скончался 2 января 1809 года в доме графини Потемкиной на Фонтанке. Его собственный дом в это время отделывали для праздника в честь приезда прусского короля.

Он был похоронен в Александро-Невской лавре. По духовному завещанию похороны были скромными, а деньги, которые должны были пойти на погребение, приличное его званию, розданы нищим.

Торжественное открытие Странноприимного дома состоялось через год после смерти Николая Петровича. По данным Русского библиографического словаря, «в течение первых шестидесяти лет существования Странноприимный дом в Москве оказывал большую помощь бедным: в нем лечились более 50 000 человек, несколько десятков тысяч человек получили пособия, причем несколько тысяч бедных невест получили приданое, кроме того, в богадельне ежегодно призревалось от 100 до 170 человек престарелых». (1911, с. 165)

Попечителем Странноприимного дома стал Дмитрий Николаевич, сын Николая Петровича и Прасковьи Ивановны, меценат, ротмистр Кавалергардского полка, действительный статский советник, гофмейстер Двора. Дмитрий Николаевич скончался в 1871 году. Воспоминания о его кончине оставил его сын – Сергей Дмитриевич: «Он умер в то самое время, когда в своем кабинете, в Кусково, проходил от дивана к письменного столу – он упал и тут же скончался».

С 1923 года Странноприимный дом стал Институтом скорой помощи им. Склифосовского, а затем научно-исследовательским центром «Медицинский музей».

Странным образом все переплетается в этом мире. Интересно, что Анна Ахматова жила почти тридцать лет в Фонтанном доме и однажды, после того как ей привиделся силуэт крепостной актрисы и хозяйки дворца, написала:

«Что бормочешь ты, полночь наша?
Все равно умерла Параша.
Молодая хозяйка дворца…
Тянет ладаном из всех окон,
Срезан самый любимый локон,
И темный овал лица».

Последним пристанищем Анны Ахматовой стал Институт скорой помощи им. Склифосовского (тот самый Странноприимный дом в Москве), откуда она отправилась в последний путь.

Павел Сергеевич Шереметьев, правнук Николая Петровича и Прасковьи Ивановны, хранитель музея «Останкино», с горечью писал в 1925 году в поэме «Поездка в Баден-Баден» о людской неблагодарной забывчивости тех благородных душевных порывов, на которые способен далеко не каждый и которым лишний раз и поклониться не грех:

«Кому теперь какое дело
До вдаль умчавшихся теней?
Нужда, забота всех заела,
Полны презренной злобой дней;
А кто над нами воцарился
И властно силой укрепился,
Тем ровным счетом дела нет…»

В статье использованы материалы:
П Бессонов. Прасковья Ивановна
графиня Шереметьева. М., 1872.
Из бумаг графа Н. П. Шереметьева.//Русский архив.1896, т.8.
Домашняя старина. 1900.


Девичник. 2001- 2006.
  Авторский журнал. 
© "Девичник/ Devichnick", 20012006.
© Оформление, текст, фотоматериалы Молотилова Л. К., 20012006.
Перепечатка без письменного разрешения запрещена.
Для писем:
privet@devichnick.ru, 109147, Москва, а/я 4.